Юрий Шушкевич: Параллельная Россия. Часть I

On-line проект альтернативной страны

1. Вступление

Если бы демонтаж советской системы произошел не в 1991 году, а лет на тридцать раньше, то наше тогдашнее общество, едва завершившее послевоенное восстановление и интенсивно трудившееся над созданием современной по тем временам экономики, неизбежно связало бы выбор новой социально-политической модели с актуальными задачами экономического развития. Невозможно предположить, что колоссальные планы по строительству заводов, фабрик, мостов, по освоению сибирских нефтяных полей, а также по обеспечению обороноспособности могли быть отданы в руки узкой группы частных или государственных корпораций, максимизирующих свою локальную прибыль и не способных обеспечить многовекторное развитие в интересах большинства. Скорее всего, новый экономический уклад 1960-1970-х годов создавался бы – какая бы власть ни заседала в Кремле — в условиях сильно социализированного общества. Подобно кейнсианской Америке тридцатых и лейбористской Британии сороковых, когда эти страны были вынуждены решать схожие задачи.

С точки зрения глобального технологического развития начало девяностых годов оказалось уникальным временем. Созданные в послевоенные годы производства так называемого четвертого технологического уклада – органическая химия, ядерная энергетика, полупроводниковая электроника и т.д. – переставали служить локомотивами развития и постепенно переносились в страны третьего мира и Китай. Технологии актуального для того времени пятого технологического уклада, прежде всего информационные технологии, создавали иллюзию смены всей модели мироздания. Действительно, начинало казаться, что деньги можно и нужно зарабатывать путем грамотной организации информационных потоков, стали размываться национальные границы, Ж.Аттали писал о «новых кочевниках» в лице свободно перемещающейся по миру финансовой бюрократии и извлекающей богатство из «чистого знания», подобно зороастрийским огням Варахрама, извлекаемым из молний… Девяностые годы — это также время интеграции в западный мир стран социалистического лагеря и бывших союзных республик, для чего последним были предоставлены невиданные в истории человечества кредиты, обеспеченные эмиссией долларов США, а с 1999 года – еще и эмиссией евро. Девяностые годы – также время господства идей монетаризма, которые предписывали всему миру крайнее воздержание в госрасходах, но совершенно не препятствовали эмиссионным ралли государственных и корпоративных ценных бумаг, покрываемых, в конечном счете, все той же долларовой эмиссией. Капитализация интернет-компаний, оказывающих виртуальные услуги, внезапно устремилась в небеса, оставляя «старый бизнес» в недоумении и сомнениях в собственной востребованности…

Девяностые годы – это эпоха всемирной торговли воздухом, невиданная фантасмагория даже для видавших виды экономик Запада, не говоря уж о неофитах, поспешивших постучаться в их клуб. Именно в силу данного обстоятельства никакого осмысленного построения капитализма в России после 1992 года в принципе не могло состояться – и элиты, и народ пребывали под очарованием внезапно открывшейся невероятной реальности с неограниченными возможностями обогащения. При этом, без особого сожаления провожая на Запад своих невостребованных и обнищавших ученых, мало кто у нас отдавал себе отчет в том, для чего значительную часть столь беззаботно эмитируемых долларов Америка с маниакальным упрямством продолжает вкладывать в развитие науки и технологий.

Теперь становится ясно, для чего. Новый, по условному счету уже шестой технологический уклад, основу которого составляют биотехнологии, робототехника и технологии продления человеческой жизни, как раз «подоспел» к тому времени, когда на планете физически стали заканчиваться ресурсы, а эйфория неограниченного роста стала сменяться реальными действиями по упорядочению и контролю за практически всеми сторонами человеческой жизни. Начинает выясняться, что западное общество, на протяжении столетий гордившееся своей свободой, сегодня контролирует до 100% электронной переписки, широко внедряет технологии видеораспознования лиц в транспортных потоках любой интенсивности, а с некоторых пор, как это выяснилось при недавнем рассмотрении в американском суде дела Стросс-Кана, еще и записывает ВСЕ телефонные разговоры своих граждан, и в любой момент может извлечь из них нужную информацию!

В рамках нового технологического уклада уже в самой ближайшей перспективе развитые страны, и прежде всего США, смогут перевести значительную часть своих энергетических потребностей на биотопливо, производимое из сельскохозяйственных культур, выращиваемых на национальных территориях, выпускать с помощью биокаталитических реакций разнообразные продукты основной химии, в том числе удобрения и пластмассы, восстановить массовый выпуск промышленных товаров на «безлюдных» роботизированных фабриках, добиться резкого повышения статуса здоровья и продления жизни для своих благонамеренных и образованных граждан. Сокращение экономических связей с остальной частью мира (а уже сегодня США совершенно спокойно «уступают» Китаю Африку и Южную Америку) призвано минимизировать последствия для Запада от неизбежной в скором будущем ее хаотизации в результате растущего дефицита продовольствия, энергоресурсов, воды и земли.

Вполне очевидно, что пути развития Запада и остальной части мира в ближайшие десятилетия кардинально разойдутся, о конвергенции придется забыть. В силу возможностей нового технологического уклада обеспечить решение практически всех проблем, связанных с энергетикой и производством жизненных благ в пределах национальных территорий, необходимость экономической экспансии, важнейшей мотивацией которой являлась «потребительская гонка», сойдет на нет. Платой за рационированную и регламентированную жизнь на Новом Западе станет продление жизни как таковой. Изменятся базовые психологические установки: всеобъемлющий контроль за личностью перестанет восприниматься как зло, а «свободный выбор» рода занятий уступит место практически пожизненной включенности человека в те или иные корпоративные структуры. Иначе нельзя –экономика знаний требует от людей постоянства, а не хаотичного движения в поиске места под солнцем… К тому же, как иначе использовать невероятное количество фактически свободного человеческого времени, которое будет все более высвобождаться по мере сокращения доли живого труда при производстве продуктов и благ?

Новый общественный строй Запада по свой сути будет являться технократическим социализмом, в то время как устройство остальной части мира, обреченной на жестокую борьбу за ресурсы, на голод и депопуляцию, будет представлять собою микс из предшествующих формаций, от классических буржуазных отношений до родоплеменных реликтов. Отсюда основной вопрос для России формулируется крайне просто: с кем мы намереваемся идти? В каком обществе мы желаем жить к середине XXI столетия?

Если с Новым Западом – то необходимо, как минимум, радикально усилить значение и роль научно-технологической сферы, добиться того, чтобы ценность знаний была если не выше, то, по крайней мере, сопоставима с ценностью денег, ликвидировать паразитическое потребление правящего слоя, а также осуществить своеобразную культурную революцию, превратив миллионы российских гопников и дикарей из национальных окраин в воспитанных и образованных граждан. Одновременно необходимо и прекратить антизападную риторику с рассуждениями о «многополярном мире», стать лояльным и последовательным союзником США.

Если мы намерены идти с «остальным» миром – то надо готовится к затяжной и кровопролитной борьбе с ним за территории, ресурсы и влияние, создавать стратегические эшелоны, формировать массовую боеспособную армию для маневренных действий в степях Маньчжурии и среднеазиатских песках, воспитывать для себя преданных союзников…

Однако уже с конца девяностых, когда после кризиса 1998 года стало понятно, что эпоха «веселого капитализма» движется к своему закату, политический класс России пребывает в состоянии оцепенения и неопределенности по поводу конечных целей национального развития. Попытки обратиться к советской системе ценностей, наподобие замены гимна, оказались надуманными и не вызвали ожидаемого отклика, равно как оказались неуспешными и все инициативы придумать для России особый вариант капитализма, в котором социальные функции государства делегировались бы институтам еще не созданного «гражданского общества». В первой половине нулевых Владимир Путин, отдадим ему должное, совершил настоящий подвиг, сумев подавить региональный сепаратизм и восстановив в полном объеме государственную власть — но созданная им «вертикаль» за отсутствием подлинных, полновесных целей развития за считанные годы превратилась в паразитический организм, решающий преимущественно собственные задачи и максимально дистанцирующий себя от остальной страны. Возможно, когда завершится реализация пресловутого проекта «электронной России», обрабатывать заявления граждан через Интернет будут компьютерные роботы, в то время как корпорация из миллионов чиновников начнет работать исключительно на свои внутренние интересы…

Подобная же неудача с точки зрения несоответствия результата провозглашенным целям постигла и утвердившуюся у нас модель хозяйственной организации с упором на крупнейшие частные и государственные корпорации. Вместо обещанных «западных стандартов эффективности» национальный вариант капитализма поразил страну и мир неслыханным уровнем коррупции, тотальной невосприимчивостью к инновациям и невероятными размерами непроизводственного потребления. В результате мы имеем, что у «Газпрома» с его крупнейшими в мире запасами углеводородов капитализация стоимостью в 160 миллиардов долларов сопоставима в капитализацией абсолютно виртуального бизнеса – американской социальной сети Facebook…

Нынешнее положение дел и нынешнюю власть не критикует только ленивый, однако, боюсь показаться циничным, большая часть этой критики мотивирована стремлением заменить собой и представителями своего клана существующие чиновные и олигархические персоналии. Борьба за «доступ к трубе» подпитывает политическую жизнь в современной России, пожирает время и энергию огромных масс людей, в том числе тех, которые вполне могли бы внести свой вклад в реальные перемены. Борьба с «прогнившим режимом», «борьба с кавказцами» и прочие формы гражданского протеста на самом деле уводят в сторону от проблемы реальной, суть которой – в отсутствии понимания того, в каком обществе, при каких технологиях, в какой системе социальных отношений мы хотели бы жить через 15-20 лет. А также в отсутствии механизмов перехода к безопасному и устойчивому состоянию.

Обреченность России нынешней сегодня вполне очевидна, для этого достаточно почитать на интернет-форумах обсуждение любого мало-мальски актуального материала по общественной тематике. Эмиграция остатков образованного слоя, приобретающая характер неуправляемого бегства, космополитичность и отчужденность правящей элиты, достигшая поистине запредельных высот, депопуляция, научно-технологическая деградация, усиливающаяся с каждым годом агрессия со стороны национальных диаспор – все это предвестники неминуемого коллапса. Смягчить который сможет только переход России под покровительство мощным внешним силам, наиболее реальной из которых на сегодняшний день является Китай.

По моим оценкам, запаса прочности у нынешней системы остается лет на двадцать, максимум до 2035-2040 годов. Если за это время не создать новой экономики, новых конструкций общественно-политических отношений, новой жизненной среды, не сформировать, в конце-концов, новый тип человека, то «третий Рим» обречен повторить историческую судьбу двух своих предшественников.

Таким образом, пространство маневра сокращается до – ни много и ни мало – необходимости создания альтернативной страны, новой России. О чем, собственно, сегодня говорят и думают все по-настоящему обеспокоенные судьбой своей родины.

Можно допустить, что старый или новый национальный вождь, решительно «порвав с прошлым», направит еще не потерявший ход государственный корабль к новым идеалам, и в результате концентрации финансов, сверхусилий и сверхдисциплины переход России в новое состояние в ближайшие десятилетия будет осущевлен. Если говорить честно, то я думаю, что именно подобного рода политический проект и начнет реализовываться после 2012 года. Следуя критерию выбора меньшего из зол, я с готовностью такой проект поддержу, хотя буду сильно сомневаться в его успехе. Потому что для подлинного успеха недостаточно одной воли сверху, необходимо массовое встречное движение, в основе которого лежат не абстрактные идеи, а вполне земные человеческие интересы.

Предлагаемый для общественного обсуждения проект «Параллельной России» — это попытка сконструировать альтернативный механизм возрождения страны, опирающийся как раз на те самые земные интересы и в своем предельном состоянии способный развиваться автономно, добиваясь успеха даже вопреки существующей системе власти. Однако если же власть, вступив на путь подлинных преобразований, сама начнет обращаться к механизмам «параллельной России» — то синергичный результат только ускорит национальное возрождение.

Говоря предельно коротко, основу «параллельной России» в моем видении составляют:

o становление биоэкономики в качестве фундамента нового технологического уклада в России

o развитие массового народного предпринимательства на основе преимущественно кооперативных форм и механизмов

o развитие автономной муниципальной среды, включая новые институты права и обеспечения безопасности («подлинная» милиция)

o ре-колонизация депрессивных территорий

o формирование «глобальной интеллигенции» — массового класса носителей технологических и научных знаний, в перспективе охватывающего все население

o поощрение иммиграции в Россию ученых, инженеров и просто образованных представителей среднего класса из западных стран

o с помощью биомедицинских технологий продление жизни граждан России до 120-140 лет

o защита и развитие человеческой свободы в качестве природного творческого начала и залога возможного в будущем Преображения человека.

Институты и механизмы «параллельной России» характеризуются вполне земной природой, многие из них широко известны, другие же, в силу тех или иных причин, находятся не на виду. Например, многие убеждены, что биоэкономика – это смешная новация сельских кулибиных, вроде производства биогаза из свиного навоза, что кооперация – это памятные из недалекого прошлого сельские ларьки с залежалой колбасой или что русский анархизм – это не фундаментальное и признанное в мире учение о самоорганизующемся гражданском обществе, а разгул бандитов в духе батьки Махно. К счастью, всё это не так. Иные из предлагаемых механизмов оболганы, другие даже не обсуждались, поскольку их приходится создавать с нуля.

Надеюсь, что в последующих главах придирчивый читатель удовлетворит свой интерес одним из проектов, призванных подготовить нашу страну к предстоящим неизбежным и весьма драматическим переменам.

Категории: МНЕНИЯ ЭКСПЕРТОВ

Метки:

Комментариев: 1

  1. Tangela пишет:

    Mighty useful. Make no mistake, I aptpceiare it.

Оставить комментарий

*