Фильм 1

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Фильм 2

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 5

Впервые термин «русофобия» был применён русским поэтом Фёдором Тютчевым в связи с появлением в Европе враждебности к России после подавления русскими войсками венгерской революции 1848—1849 годов в Австрийской империи, после чего Российскую империю стали называть «жандармом Европы». Русофобии Тютчев противопоставлял панславизм.
О проявлениях ненависти к России писал также Ф. М. Достоевский в своём «Дневнике писателя»:
Неужели и тут не дадут и не позволят русскому организму развиться национально, своей органической силой, а непременно безлично, лакейски подражая Европе? Да куда же девать тогда русский-то организм? Понимают ли эти господа, что такое организм? Отрыв, «отщепенство» от своей страны приводит к ненависти, эти люди ненавидят Россию, так сказать, натурально, физически: за климат, за поля, за леса, за порядки, за освобождение мужика, за русскую историю, одним словом, за всё, за всё ненавидят.

Тема русофобии неоднократно поднималась русскими писателями, которых некоторые авторы относят к деятелям националистической направленности — Игорь Шафаревич и Александр Солженицын.
Обвинения представителей других наций в русофобии зачастую используются лидерами русских националистических организаций в качестве обоснования своего негативного отношения к «инородцам», «иммигрантам», в качестве лозунга, способного «консолидировать» русскую нацию.
По мнению Льва Рубинштейна, слово «русофобия» в значительной степени превратилось в демагогическое понятие, оторванное от реального содержания:
Если под русофобией понимать неприязнь к тем или иным лицам лишь на том основании, что эти лица являются этнически русскими, то это понятно, что такое: это как раз фашизм и есть (…). Но беда-то в том, что именно в этом значении слово «русофобия» как риторический или полемический инструмент употребляется крайне редко. Как правило под «русофобией» понимаются любые формы несогласия с теми или иными высказываниями или действиями тех или иных граждан или организаций, каковые позиционируют себя как «русские».

Историю русофобии на уровне государственной политики можно проследить вполне отчётливо с 1840-х годов, когда имперская антилиберальная политика Николая I вызывала страх и воспринималась наиболее крупными европейскими державами как угроза их интересам; в правящих кругах Британии, например, росли опасения в связи с экспансией России в Средней Азии, что виделось как потенциальная угроза торговой монополии англичан в Индии.

Теперь быстро отматываемся назад еще дальше в историю. Самый конец XVIII века. Император Павел желает наладить отношения с Францией. И тут же Англия отвечает так называемой «войной перьев» – в карикатурах Павел не иначе как медведь, которому подобает цепь и намордник. Образ становится устойчивым. Когда же Наполеон движется на Россию, то, конечно же, он тот, кто посадит-таки русского медведя на цепь. Две головы для российского орла – явно роскошь. Как минимум одну надо отсечь: когда же Наполеона из России изгнали, русские казаки верхом вошли в покоренный Париж, а Европа поняла, что на Востоке континента вдруг появилась могущественная держава, то русофобия стала зашкаливать.
И это при том, что личные отношения монархов могут оставаться вполне теплыми и даже больше. Взять хотя бы визит в Англию Николая I с сыном, будущим императором Александром Вторым. 19-летняя королева Виктория с ним говорила по-французски, мазурки до утра, конные прогулки вдвоем с наследником русского престола, уединение за плюшевой занавеской в театральной ложе, поцелуи, слезы и любовь, описанные в девичьем дневнике: «Я совершенно влюбилась в великого князя. Он прелестный, очаровательный молодой человек»: И вот – прощание. 29 мая 1838 года: «Мы остались одни. Великий князь взял мою руку и крепко сжал в своей руке. Был бледен, и голос дрожал, когда он говорил по-французски:» У меня нет слов, чтобы выразить все мои чувства». Добавил, как глубоко признателен за прием, и надеется еще побывать в Англии. Он верит, что наша встреча будет залогом дружеских отношений между Англией и Россией».
Впрочем, у Англии нет друзей, а есть интересы. И война оказалась не за горами. Континентальная Европа и в частности Германия возмутились жестким подавлением в России польского восстания и недостатком у нас либерализма. Обострилась борьба за господство на Черном море и его проливы. Русофобия превратилась в устойчивое явление европейской жизни, а её огненным выражением стала Крымская война. Вообще-то, изнуряющая битва в Крыму – лишь часть того, что можно было бы считать Первой Мировой. Военные действия велись от Балтики до Средиземного и Черного морей. Против нас были Франция, Австрия, Пруссия, Османская империя, Сардиния и Великобритания.
Русофобия цветет пышным цветом. Вот уже и Карл Маркс разделяет позицию, что само название Русь узурпировано московитами, мол, русские не только не являются славянами, но даже не принадлежат к индоевропейской расе.
«Они пришельцы, которых надо выгнать обратно за Днепр. Я хотел бы, чтобы этот взгляд стал преобладающим среди славян», — заключает Карл Маркс.
Тем временем в Средней Азии продолжается англо-русское соперничество, известное в истории как Большая игра. Британская артиллерия бомбардировала Кабул и уже грозила югу России, а английская пресса паниковала: «Русские идут на Индию!». Ответ прозвучал от генерала Михаила Скобелева: «Мы не ищем чужих земель в английских колониальных пределах, простершихся в Азии от Тегерана до Пекина, но и не позволим английскому штыку блестеть в долинах Ферганы и Коканда». В результате Средняя Азия была покорена, и удалось установить границу между Россией и Афганистаном. Понятно, что английских русофобов это привело в ярость. Точно так же, как нынешних русофобов на Западе привел твёрдый ответ России на агрессию Грузии.
Неприязнь та же. Зато добавилась технология глобальной пропаганды. Вот как на примере Саакашвили положение дел описывает британская «Гардиан»: «Безусловно, это персона добродетельная во всех отношениях. Кроме того, он является клиентом пиар-агентства Aspect Consulting с офисами в Брюсселе, Лондоне и Париже, которое также работает на Exxon Mobil, Kellogg’s и Procter and Gamble».
В течение пятидневной войны почти ежечасно в отделы международных новостей поступали пресс-релизы. «Россия продолжает наносить удары по гражданскому населению». Тбилиси, столица Грузии, подвергся «массированной» бомбардировке. Сбитый российский самолет оказался «ядерным». «Поставки энергоносителей» в Европу оказались под угрозой, поскольку Россия сбрасывает бомбы близ нефтепроводов. В страну не пропускают «гуманитарный груз – партию пшеницы». Позднее «захватнические российские силы» приступили к «оккупации Грузии». Правительство Саакашвили отправилось в Гаагу с иском, где содержались обвинения в этнических чистках. Обратите внимание на употребление терминов, которые привлекают интерес западных СМИ: жертвы среди мирного населения, ядерный, гуманитарный, оккупация, этнические чистки».
Русофобия уже превращается в работу, и как каждая работа, она может делаться просто по заказу.

Другая история, когда заказа нет. И русофобия живет внутри самой России. Это явление было у нас при всех режимах: сейчас, при коммунистах, да и в царское время тоже. Кстати, впервые этот термин использовал поэт, дипломат и общественный деятель Фёдор Тютчев. Уже после отмены крепостного права он обнаружил в среде русской же интеллигенции двойные стандарты в отношении к своей стране и Европе: «Это русофобия некоторых русских людей – кстати, весьма почитаемых. Раньше они говорили нам, и они, действительно, так считали, что в России им ненавистно бесправие, отсутствие свободы печати и т.д., и т.п., что потому именно они так нежно любят Европу, что она, бесспорно, обладает всем тем, чего нет в России. А что мы видим ныне? По мере того, как Россия, добиваясь большей свободы, всё более самоутверждается, нелюбовь к ней этих господ только усиливается. И напротив, мы видим, что никакие нарушения в области правосудия, нравственности и даже цивилизации, которые допускаются в Европе, нисколько не уменьшили пристрастия к ней. Словом, в явлении, которое я имею ввиду, о принципах как таковых не может быть и речи, здесь действуют только инстинкты, и именно в природе этих инстинктов и следовало бы разобраться».
Вслед за Тютчевым о внутрироссийской русофобии как о настоящем предательстве писал и известный публицист XIX века Михаил Никифорович Катков: «Наша интеллигенция выбивается из сил, желая показать себя как можно менее русскою, полагая, что в этом-то и состоит европеизм. Но европейская интеллигенция так не мыслит. Наше варварство в нашей иностранной интеллигенции. Истинное варварство ходит у нас не в сером армяке, а больше во фраке и даже в белых перчатках».
Не теряя мысль, быстро переносимся в XXI век. 63% россиян с доходами выше среднего по стране хотели бы, чтобы их дети учились и работали за границей. 35% хотят, чтобы их дети жили за границей постоянно. Это означает, что в кругах, которые хотя бы по техническим параметрам могут считаться национальной элитой, велика часть людей, которые не связывают своё будущее и будущее своей семьи с Россией, настраивая своих детей на жизнь там. Естественно возникает вопрос: о каком стабильном будущем страны можно говорить в условиях, когда сама Россия для наших элит не безусловная ценность?
Да, уже веками внешняя русофобия становится для нас вынужденной средой обитания. Причем, градус неприязни не зависит от нашего политического строя и повышается лишь в периоды усиления России. Так было в XIX веке, так было в начале XX, так было в период индустриализации, после победы во Второй Мировой и восстановления экономики. Новый приступ русофобии сейчас. Всё бы ничего, и ненависть в отношении России можно было бы счесть частным делом ненавидящих, если бы она не трансформировалась в танковые атаки и смертоносные ракетные пуски. Всё было бы ничего, если бы наши элиты были бы готовы противопоставить русофобии собственное единство и преданность такой ценности как Россия.
Это не так просто, ведь во многом такой поворот был бы переменой традиции, которая, можно сказать, веками культивировалась русской интеллигенцией. При всех режимах правилом хорошего тона в интеллигентской среде считалось быть как минимум в полу-оппозиции, когда сомнение – основа мировоззрения. Это – то самое либерально-радикальное «поле», о котором писал Александр Солженицын , анализируя созревание Февральской революции. Поле, в котором национальное сознание оказалось отброшенным, поле, которое привело к катастрофе.
Позднее такую же отстраненность элит уже при советской власти Александр Исаевич описывал так: «Нет сочувственного интереса к отечественной истории, чувства кровной связи с ней. Недостаток чувства исторической действительности. Поэтому интеллигенция живет в ожидании социального чуда. Всё зло – от внешнего неустройства, и поэтому требуются только внешние реформы. За все происходящее отвечает самодержавие, с каждого же интеллигента снята всякая личная ответственность и личная вина. Преувеличенное чувство своих прав. Претензия, поза, ханжество постоянной “принципиальности” – прямолинейных отвлеченных суждений. Надменное противопоставление себя – “обывателям”. Духовное высокомерие. Религия самообожествления, интеллигенция видит в себе Провидение для своей страны. Добавим каплю из Достоевского: малодушие. Поспешность пессимистичных заключений».
Ну и в завершение вернемся в точку, которую наверняка не многие западные лидеры найдут на глобусе даже булавкой, но события в которой спровоцировали глобальный кризис. Вот оно, доминирующее настроение в Южной Осетии: «Они ненавидят осетин, они ненавидят русских!» – говорит житель Южной Осетии

Что противопоставить этому обобщению? Только любовь. Друг к другу и ещё любовь к той любви, с которой наши предки строили Россию.
Нам нужно разобраться, прежде всего, в самих себя. Нам нужно понять что, значит для нас Россия, а разобравшись, мы поймем все те вопросы, которые задаем мы сейчас.
И хочется добавить, что когда-то очень умный человек сказал: «Не зная своего прошлого, ты не будешь готов к будущему»
Что для вас означает Русофобия, и особенно Русофобия внутри страны?

Материал подготовлен с помощью Википедии и Вести.Ru.

Россия единственная страна, которая граничит со всеми международными центрами силы (ЕС, НАФТА, ВАС). Сегодня информация перемещается за секунды, финансы за минуты, товары за недели и месяцы. Пространство северной Евразии призвано связать восток, запад и юг через северный мост. В России сосредоточены основные товары 21 века: чистый воздух и пресная вода.
Так давайте подумаем, для чего Россия нужна миру, и какими способами «ЭТОТ» мир будет добиваться ВЛИЯНИЯ и УПРАВЛЕНИЯ над нею?

Почему Израиль не соглашается с его выдачей российскому правосудию?
О банке “МИНАТЕП” и Ходорковском.
О преступлениях компании “ЮКОС” сегодняшнего дня, и о том как “ЮКОС” делал свой капитал в прошлом.

Момент истины. Невзлин. Часть 1

Момент истины. Невзлин. Часть 2

Момент истины. Невзлин. Часть 3

Момент истины. Невзлин. Часть 4

Момент истины. Невзлин. Часть 5

Как бы больно и несправедливо наказывала казаков Родина, но она – мать. Казаки любят Родину беззаветно. В единстве нашей страны – залог процветания нашего народа. Казаки, верные сыны Отечества, несут и готовы впредь нести нелёгкую службу по охране рубежей нашей страны.

Козаки – колонисты вымирающей Империи 1-я часть

Козаки – колонисты вымирающей Империи 2-я часть

Козаки – колонисты вымирающей Империи 3-я часть

Беркан Яшар, чеченец по национальности, гражданин Турции, показывает елочки, высаженные на аллее у его дома в Стамбуле. Здесь, по его словам, побывали почти все главари боевиков. Сегодня Беркан весьма откровенно рассказывает, как готовил в начале 90-х политическую платформу для отделения Чечни от России. Причем, по его словам, финансировали этот проект сразу из нескольких мест. Во Франции, например, уже были отпечатаны паспорта для никем не признанной Ичкерии, в Германии – деньги.